Евразийский
научный
журнал
Заявка на публикацию

Срочная публикация научной статьи

+7 995 770 98 40
+7 995 202 54 42
info@journalpro.ru

Исторические и сравнительный анализ уголовной ответственности за преступления против правосудия

Поделитесь статьей с друзьями:
Автор(ы): Хабиева Заира Докуевна
Рубрика: Юридические науки
Журнал: «Евразийский Научный Журнал №12 2016»  (декабрь)
Количество просмотров статьи: 2149
Показать PDF версию Исторические и сравнительный анализ уголовной ответственности за преступления против правосудия

Хабиева Заира Докуевна
ст. преподаватель кафедры исполнительного
производства и организации деятельности судебных приставов
ФГБОУ ВО "Чеченский государственный университет"
E-mail: bela_007@bk.ru

Анализ накопленного исторического опыта в области российского уголовного законода­тельства об ответственности за преступления против правосудия" позволяет сделать следующие выводы:

Интересы правосудия были предметом уголовно-правовой охраны на самых ранних этапах существования российского го­сударства. В первых законодательных актах древней Руси (Рус­ская правда, княжеские уставы, Новгородская и Псковская судные гра­моты) формулировались правовые нормы, которые можно рас­сматривать как прообраз некоторых современных составов пре­ступлений против правосудия.[1]

Дальнейшее развитие уголовного законодательства харак­терно двумя направлениями: во-первых, увеличением числа со­ставов посягательств на интересы правосудия (Судебник 1497 г, Судебник 1550 г и последующие законодательные акты); во-вто­рых, стремлением законодателя консолидировать данные соста­вы преступлений в одном разделе (главе) законодательного акта (Соборное уложение 1649 г., Уложение о наказаниях уголовных и исправи­тельных от 15 августа 1845 г, Уголовное Уложение 1903 г.).

К 1917 году российское уголовное законодательство содер­жало достаточно развитую систему правовых норм, способных обеспечить охрану правосудия от преступных посягательств. Эти правовые нормы еще не были консолидированы в единой главе уголовного закона, однако такая тенденция была очевидна. Ок­тябрьская революция прервала эволюционный процесс, посколь­ку происходила коренная ломка всех государственных и обще­ственных институтов, что не могло не отразиться на законода­тельстве, в том числе уголовном. Процесс создания нового советского судебно-следственного аппарата и правовых норм по защите интересов правосудия от преступных посягательств про­ходил практически одновременно. Отказавшись от историческо­го опыта дореволюционного российского уголовного законо­дательства, авторы УК РСФСР 1922 и 1926 гг. не выделяли преступ­ления против правосудия в самостоятельную главу, но данные со­ставы преступлений были сформулированы в иных главах УК.[2]

Основная проблема уголовно-правовой защиты интересов правосудия в этот период государственного развития заключа­лась в том, что в данной сфере, как ни в какой другой, прояви­лась двойственность (если не сказать двуличие) советской влас­ти: показное провозглашение и отстаивание принципов закон­ности в деятельности правоохранительных органов, с одной стороны, и попрание этой законности на практике — с другой. Причины такого явления на разных этапах развития государства были различными. В первые годы это объяснялось необходимо­стью борьбы с классовыми врагами, затем повлиял культ личнос­ти руководителя советского государства, позднее — отстаивание политических догм советской власти. Эта двойственность про­являлась как в несоблюдении основополагающих принципов права при построении уголовных и уголовно-процессуальных норм, так и в дальнейшем грубом отступлении от уже принятых правовых норм.

Анализируя особенности современного уголовного за­конодательства зарубежных стран об ответственности за преступ­ления против правосудия, нормы действующего уголовного законодательства ряда стран Европы, Азии и Аме­рики. Из всей совокупности существующих правовых систем в статье нами анализируются страны, относимые к романо-германской (континентальной) семье права.

На основе предложен­ной автором классификации формулируются следующие выводы: в уголовных законах зарубежных стран, принятых в относи­тельно недавнее время, прослеживается общая тенденция выде­ления правосудия в самостоятельный объект уголовно-правовой охраны. Следует признать это результатом эволюционного совер­шенствования системы уголовного закона вне зависимости от исторического пути развития того или иного государства; дальнейшее совершенствование норм о преступлениях против правосудия, технико-юридических приемов конструиро­вания конкретных составов в отечественном законодательстве невозможно без учета мирового опыта нормотворческой дея­тельности, в частности криминализации незаконной деятельности адвоката, по­сягающего на интересы правосудия (Испания, ФРГ, Республика Сан-Марино), а также вмешательства (воспрепятствования) в закон­ную деятельность защитника или представителя лица (Украина, Республика Казахстан); дифференциации ответственности за лжесвидетельство в зависимости от судопроизводства и значимости сообщаемой информации для решения дела по существу (Швеция, Швейцария, Бельгия, Франция), а также детализации ответственности свидетеля и потерпевшего за умолчание об известных им фактах, имеющих значение для разрешения дела (Испания, Болгария, Ар­гентина).

Литература:

  1. Кулешов Ю.И. Преступления против правосудия: будет ли вос­требована ст. 312 УК РФ после восстановления института конфис­кации имущества // Уголовное право. 2011. № 2. — С. 57-60.
  2. Идрисов К.Р. Особенности мотивации преступлений против правосудия, совершаемых должностными лицами // Российский следователь. 2015. № 12. — С. 23–25.